Российская армия переживает серьезные изменения. Руководство страны и министерства обороны говорят о «создании нового облика Вооруженных Сил». Внешне пока это проявляется разве что в сокращении частей и военных учебных заведений, да в появлении новой формы «от Юдашкина». Чтобы узнать, что происходит внутри, корреспондент встретился с вернувшимся на днях со службы ульяновцем Борисом.

Окончив гуманитарный лицей (бывшая школа №2), Борис поступил в Казанский институт культуры и искусства. Учеба в вузе давала право на отсрочку от армии. Однако едва исполнилось 18 лет, Борис оформил академический отпуск и, не дожидаясь повестки, сам пришел в военкомат.
  
  - О том, что где-то отсидеться или «откосить» даже мыслей не было. Наоборот, хотелось поскорее отслужить, тем более упорно ходят слухи об увеличении срока службы до полуторадвух лет, – признается Борис.
  
  Попасть в часть внутренних войск по охране особо важных государственных объектов в Сарове (Нижегородская область) среди призывников считается удачей. Рядом – знаменитый ядерный центр, для охраны которого требуются большие силы, потому солдат – около пяти тысяч.
  
  - В первые дни службы испытываешь настоящий шок, чувствуешь себя беспомощным ребенком, – делится впечатлениями Борис. – Оказалось, что я ничего не знал об армии, а все представления были ошибочными.
  
  Сначала самым сложным было приспособиться к жесткому армейскому режиму: все время хотелось спать и есть. Еще в Ульяновске нас одели в новую «юдашкинскую» форму. Может, она и красивая, но не ноская, рвалась от каждого неосторожного воздействия. Но главное – зимой в ней холодно. Поэтому все солдаты стараются где-то достать старую форму, отдавая за нее свои деньги. Не было у нас и привычных для солдата кирзовых сапог, носили берцы.
  
  Видно по всему, что военные в силу своего консерватизма неохотно принимают все новое. Касается это не только обмундирования, но и оружия.
  
  По словам Бориса, в их части были новые образцы винтовок, однако на боевых занятиях солдатам вручали старые «калаши»: «Командиры заверяли, что добрые пристреленные советские автоматы лучше».
  
  Нельзя было не спросить дембеля про дедовщину. Борис заверил, что неуставных отношений в части не было.
  
  - Старшие призывники были для нас как старшие братья, что-то подсказывали, чему-то учили. Могли, конечно, и побить, но только за дело, в воспитательных целях. Возможно, свою роль сыграло и то, что сержанты пришли в часть одновременно с нами, только окончив учебные центры. Поэтому учились и привыкали к службе, по сути, вместе с нами, – рассказал Борис.
  
  Все последние годы военачальники высказывались за идею аутсорсинга (обслуживание сторонними гражданскими предприятиями), дав возможность военнослужащим заниматься исключительно боевой подготовкой.
  
  Пока ничего подобного в армии не произошло. По крайней мере, в части, где служил Борис , солдаты по-прежнему чистили картошку и мели плац безо всякой посторонней помощи.
  
  Летом 2010 года в части под Саровым трагически погиб военнослужащий из Ульяновска. Часть была срочно направлена на тушение лесного пожара, который вплотную подбирался к ядерному центру. Отряд отсекал очередную линию огня, как вдруг одно из деревьев стало заваливаться. Последнее, что успел сделать командир стрелкового батальона Василий Тезетев – скомандовать двоим солдатам отойти. Обгоревший ствол накрыл Василия, не оставив шанса на жизнь.
  
  - В воинской части с тех пор висит Доска почета с портретом командира, а на каждой вечерней поверке командиры по-прежнему называют его фамилию, – говорит Борис. – После этого случая требования безопасности серьезноужесточили. Солдаты писали объяснительную буквально за каждую царапину. До нас доводили сведения о происшествиях с участием солдат в Нижегородской области. Было несколько самоубийств. Как нам рассказывали, парни стрелялись из-за семейных неурядиц.
  
  Самое яркое впечатление, ставшее серьезным испытанием, Борис получил во время полевого похода зимой.
  
  - Несколько рот на пять дней вывезли в поле в 20-градусный мороз, рассказывает армеец. – Ночевали и грелись в палатках, отапливаемых печами. Да так, что дышать внутри было практически нечем. Палатки были рассчитаны на 70 человек, но набивали нас в них все сто. Видимо, чтобы теплее было. Спали буквально друг на друге. Один парень даже ногу сломал из-за этого – ночью на него сверху упали трое солдат. Трижды в день в наш лагерь привозили котлы с едой. Суп наливали еще теплый, но пока до стола доходили, сверху он покрывался корочкой льда. Котелки примерзали к рукам. После еды все это мыли в ледяной воде. Отогревали руки на стрельбище от автомата – во время стрельбы ствол нагревается.
  
  Вопросы с едой каждый солдат решает для себя сам. Постоянно питаться армейскими харчами молодые люди, которые привыкли к другой пище, не могут.
  
  - Если были деньги, покупали еду в магазине, нет – доставали что-то со столовой и складов, – рассказывает Борис. – Год армейской службы, конечно, оказался самым сложным периодом в моей жизни. Но я не жалею. Родные и знакомые говорят, что я изменился в лучшую сторону. Я и сам чувствую какое-то воодушевление, невероятный подъем сил. Хочется учиться, работать, добиваться успеха.
  
  Дата публикации: 15-11-2011 Автор: Дмитрий Минаев

Источник: Симбирский Курьер